April 30th, 2021

Великий князь Михаил Павлович

Крюгер Франц (1797 — 1857). Портрет великого князя Михаила Павловича. Начало 1830-х. Холст, масло.

Михаил Павлович Романов (1798, Санкт-Петербург — 1849) — великий князь, четвёртый сын Павла I и Марии Фёдоровны. Младший брат императоров Александра I и Николая I. Был членом следственной комиссии по делу о декабристах (1825—26); генерал-инспектором по инженерной части (с 1825 г.); присутствующим в Государственном совете (с 1826 г.) и в Сенате (с 1834 г.); главным начальником Пажеского и всех сухопутных кадетских корпусов и дворянского полка (с 1831 г.; при нем основано до 14 кадетских корпусов) и главнокомандующим гвардейским и гренадерским корпусами (с 1844 г.)

Михаил Павлович был всеобщим любимцем в императорской семье. С детства живой, общительный, он привязался к старшему брату Николаю, и с годами их сплотила крепкая дружба. Николай ценил преданность Михаила и считал его поведение настоящим примером братской любви и преданности. В одном из писем Николаю он писал, что «покуда я жив и во мне хоть малейшая сила, они (жизнь и сила) будут посвящены служить тебе верой и правдой». Столь же добрые отношения Михаил поддерживал и с другим братом Константином, недаром именно он был «связующим звеном» между Варшавой и Санкт-Петербургом в трагические дни 1825 года. В 1814 г. участвовал в военных действиях против Наполеона; в 1817—19 гг. совершил путешествие за границу с образовательной целью, под руководством Лагарпа. В 1826—28 гг. в звании командира гвардейского корпуса участвовал в турецкой войне, а в 1830—31 г. — при усмирении польского мятежа (отличился при штурме Варшавы). Облеченный званием генерал-фельдцейхмейстера со дня рождения, Михаил Павлович фактически вступил в управление артиллерийским ведомством в 1819 г.; при нем произведен в этой части целый ряд преобразований и улучшений.

Читать статью на сайте Государственное управление в России в портретах с IX по XXI век

Мои твиты

...вот так малята...



Ксения Есенина

23 декабря 2019 г.

Грета Тунберг вошла в список 10 ученых года по версии престижного научного журнала Nature. Её поставили в один ряд с астрофизиками и нейро-учеными.

А помните шикарные научные работы Греты? А её полезные реализуемые предложения? Помните, а?! а?! ?

...как то так...

Егор Станиславович Холмогоров

А теперь давайте всерьез поговорим о "Земле кочевников".

На месте левачья я, конечно, адски задыхался бы от ярости из-за того, что эта лента стала фильмом года. Она гораздо глубже и опасней для них, чем может показаться на первый взгляд.

Начинается это все как унылая докудрама с легким элементом социалки. Завод закрылся. Городок разбежался. Героиня едет в трейлере неизвестно куда. Потом уныло работает на складе Амазона. Создателей фильма уже затравили умники за то, что они не показывают никаких сложностей и травм на производстве в Амазоне, вокруг которого сейчас скандал. Так сказать лакируют действительность. Мол, книга, по которой снят фильм, остросоциальная, а тут социалку заменили лакировкой и лизоблюдством.

Потом нам показывают секту кочевников с ее верой в Дорогу. И все это тоже до невозможного уныло и плоско.

Все драмы героев - совершенно копеечные. Народу Достоевского их просто не понять. Мармеладов с его "идти больше некуда" разом кроет всех героев фильма, которым, во-первых, всем есть куда пойти, даже самым одиноким, а во-вторых, они могут идти (даже ехать). А совсем некуда идти - это когда и идти нельзя, когда ты только стоишь или сидишь.

В общем после первого часа фильма ты вообще не понимаешь зачем ты связался с этой мутью. Только накапливается вопросы. Почему в фильме почти нет чернокожих и прочих меньшинств. Почему в нем с какой-то навязчивостью показывается множество элементов говорящих о высокой цивилизации - национальные парки, экскурсии, телескопы с ночным созерцанием Юпитера и все такое... Перед нами мир красных штатов без всяких следов диверсификации и мексиканизации (хотя всякая политика из фильма подчеркнуто исключена).

А потом начинается рок-н-ролл. Расставшаяся с близким мужчиной, который решил вернуться к семье и побыть дедушкой (а герои почти все старики), героиня на парковке встречает молодого бродягу, который переписывается с девушкой, но не знает о чем ей написать. И в качестве подарка она передает ему XVIII сонет Шекспира, который когда-то выбрала для своих свадебных клятв (а вообще нам в самом начале намекают, что героиня литературно образована и учит знакомых девочек Макбету, но сперва этому не придаешь значения).

И вот когда она учит парня этому сонету Шекспира, ты внезапно понимаешь, что основная идея этого довольно муторного по началу фильма - это абсолютное культурное превосходство белого человека. Это буквально гимн пресловутой white privelege выражающейся в том, что у белых есть Шекспир и флейта, телескопы на Юпитер и фортепианные сонаты.

Тут же осознаешь, что герои искусственно культурно состарены. Вообще-то они по возрасту - поколение Вудстока, раз еще не вышли на пенсию в 2012 году. И у них должны быть олдовые привычки а ля конопля и Джимми Хендрикс. А они играют на фортепиано и флейте, в худшем случае слушают Синатру и наигрывают буги-вуги. То есть 60-летние ведут себя как 80-летние. И это очень важный нюанс, так как нам хотят показать дохипповскую Америку - её ценности, её этику, её эстетику.

Окончательно это раскрывается в сцене, как героиня слушает, как в чудесном доме её друга-ухажера, куда она приехала на роскошный аппетитнейший День Благодарения, отец и сын играют на фортепиано в 4 руки... Понимаешь, что этот мир, хрупкий и разрушающийся бесконечно экзистенциально превосходит все то, что пришло ему на смену или живет рядом с ним.

И этот мир не хочет сдаваться. Он прорастает в настоящем через традицию и память. Героиня учит парня сонетам. Герой играет с сыном классику в 4 руки. Героиня помнит об умершем муже и не снимает обручальное кольцо. Она верит в то, что то живо, о чем помнят.

Конечно этот старый белый мир разрушен. И тут мы понимаем символ с которого все начинается - карьер с названием Empire - это не просто название. Да - это та самая Империя, которая была основана на индустрии, и теперь с деиндустриализацией рушится.

Да, этим упадком Империи её бесчисленные граждане сорваны с места. Они - унесенные ветром, превратившиеся в перекати-поле, как героиня. Они рабы Автофака (вспомните "Электрические сны Филиппа Дика"), представленного Амазоном. Именно поэтому фильм так хотели снять в аутентичном сортировочном центре Амазона и совершенно не рвались к тому, чтобы разоблачать тамошние условия труда. Не в условиях труда дело, а в самом образе гигантской бессмысленной распределительной фабрики, оказывающейся тем колесом, в котором героиня крутится как белка из года в год.

Но, несмотря на эту сорванность "кочевников" их держит главное - память. Героиня уже не может укорениться, даже когда ей представляется такая возможность. Но она может помнить, весь её мир - это система материальных и нематериальных воспоминаний. И именно эти воспоминания и культура составляют её чувство человеческого достоинства.

Поскольку тема памяти и наследия, из которых проистекает достоинство, - это ключевая тема современной консервативной Америки, и которым противостоит навязываемое леваками чувство вины, то "Земля кочевников" и в самом деле яркий консервативный манифест: "Вы можете уничтожить весь наш мир, вы можете согнать нас с места, но нашу память вы уничтожить не в силах".

То что все это сняла режиссер-китаянка тоже не случайно, поскольку традиционность и цивилизованность китайцев никуда не спрячешь, ни в диаспоре, ни еще где. Она слишком хорошо понимает ситуацию лишенности почвы, когда единственной защитой являются память и культура.

Фильм о кочевниках оказался фильмом о духовной оседлости. Былая Америка умирает (через фильм проходит красной нитью тема смерти, эвтаназии, самоубийства), но она делает это в полном сознании, отлично понимая происходящее.

Приглашаем на литературный (и не только, как всегда) вебинар!!! Всех!!!

Константин Михайлович Симонов «Так называемая личная жизнь» (Из записок Лопатина)

Константи́н (Кири́лл) Миха́йлович Си́монов (28 ноября 1915, Петроград — 28 августа 1979, Москва) — русский советский прозаик, поэт и киносценарист. Общественный деятель, журналист, военный корреспондент. Герой Социалистического Труда (1974). Лауреат Ленинской (1974) и шести Сталинских премий (1942, 1943, 1946, 1947, 1949, 1950). Участник боёв на Халхин-Голе (1939) и Великой Отечественной войны 1941—1945 годов, полковник Советской Армии. Заместитель генерального секретаря Союза писателей СССР.

Роман в трех повестях «Так называемая личная жизнь», содержание которого определил сам автор – «о жизни военного корреспондента и о людях войны, увиденных его глазами», вырос из сценария к фильму «Двадцать дней без войны» 1976 года режиссёра Алексея Германа.

Писатель и фронтовой журналист Лопатин (Юрий Никулин) едет в Ташкент, чтобы навестить семью погибшего сослуживца, побывать на съёмках фильма по своим очеркам, встретить новый 1943 год, пережить недолгую, яркую любовь, — одним словом, провести двадцать дней без войны.

Вагон был мягкий, но такой старый, что казалось, вот-вот рассыплется. Было тряско и холодно – садило изо всех щелей, но Лопатин все равно почти напролет проспал первые трое суток.
За Оренбургом потянулись ледяные степи, станций было мало.
Стояли подолгу и на станциях и на разъездах, пропуская составы с нефтяными цистернами. Кроме них, ничего почти и не шло навстречу оттуда, из Средней Азии. Составы были длинные, но шли быстро. Гнали по зеленой улице к фронту бакинскую нефть. Через Каспийское море, Красноводск, Ташкент.
В сводках Информбюро говорилось о нашем наступлении, продолжавшемся в Сальских степях и на Дону, и эти заполнявшие всю дорогу, гремевшие навстречу эшелоны с нефтью сильней всяких сводок напоминали Лопатину о фронте, от которого он пока что все удалялся и удалялся. И было как-то не по себе, что едешь не в ту сторону, соблазнившись этим неожиданным отпуском от войны.

Вебинар проводит 1 мая 2021 г. в 20:00 (время московское) Ирина Дедюхова.

Принять участие в вебинаре

Программа вебинаров апреля

5d74b0c14d0bb4d879755a41d6c52067